переводик

Брайан Ивенсон
Язык Альтмана

После того, как я убил Альтмана, я стоял у Альтманова трупа, глядя на поднимающийся от земли пар, укрывавший то, что раньше было Альтманом. Хорст шептал мне: «Съешь его язык. Съешь его язык и станешь чародеем», так шептал мне Хорст. «Если съешь его язык, ты сможешь говорить с птицами!» Я сбил Хорста с ног и направил на него ружьё, а потом, как бы невзначай, нажал на курок. Только что я слышал голос Хорста, глаза его сверкали — «говорить с птицами» — а теперь я убил его. Я разглядывал труп рядом с трупом Альтмана. Правильно, что я убил Альтмана, подумал я. Из двух вариантов, убить или не убить Альтмана, я выбрал первый и, как оказалось, сделал верный выбор. Мы идём по жизни, совершая выбор каждое мгновение. Есть такие люди, и Альтман был в их числе, послав которым пулю в череп, ты знаешь, что поступил правильно. Именно такие люди как Альтман придают жизни смысл, думал я, в то время как люди вроде Хорста всё только запутывают своей смертью. Мир населён Альтманами и Хорстами; первых необходимо изрешетить пулями при первой возможности, вторых либо стоит убить, либо нет: кто знает? Я был удивительно спокоен. Я гордился этими минутами самообладания, присев рядом с двумя трупами, Альтмана и Хорста, чтобы в полной мере насладиться спокойствием. Покой мой, казалось, был вызван не тем, что я убил Хорста, но очевидно тем, что я убил Альтмана. Есть два типа людей, подумал я — люди типа Хорста и типа Альтмана. Каждый человек либо Хорст, либо Альтман. Я единственное тому исключение. Я повторил слова «единственное исключение», затем попробовал «уникальное исключение», пытаясь решить, какие звучат лучше, но так и не решил. Полетал угрюмо вокруг, обнюхивая свои вонючие перья и плоть. Прекратил, продрался сквозь ветви деревьев, и поднялся, махая крыльями, в пустое небо.